И видя, что мистер Джеггерс стоит неподвижно и молчит, как будто и не слышал моего призыва, я обратился к Уэммику и сказал: - Уэммик, я знаю, что у вас доброе сердце.
Я видел ваш уютный дом и вашего старика отца, видел, в каких веселых, невинных утехах вы проводите свой досуг.
Умоляю вас, замолвите за меня слово перед мистером Джеггерсом, убедите его, что после всего, что было, он должен поговорить со мной по-человечески! Я никогда не видел, чтобы два человека смотрели друг на друга так странно, как мистер Джеггерс и Уэммик после этой моей тирады.
Сперва у меня мелькнуло опасение, что Уэммик немедленно получит расчет; но оно рассеялось, когда я увидел, что мистер Джеггерс вот-вот улыбнется, а Уэммик глядит смелее.
Что такое? - сказал мистер Джеггерс.
Это у вас-то старик отец и невинные утехи? - Ну так что ж, - возразил Уэммик, - вы ведь их не видите, так не все ли равно? - Пип, - сказал мистер Джеггерс, кладя мне руку на плечо и улыбаясь самой настоящей улыбкой, - кажется, этот человек - самый хитрый притворщик во всем Лондоне.
Ничего подобного, - возразил Уэммик, смелея все больше и больше.
|
