Случалось, что переутомленный мозг отказывался работать и я на несколько минут впадал в дремоту или забывал нужное слово; тогда я вскакивал и говорил себе: "Ну вот, наверно у меня открылась горячка!" Весь день мне не позволяли двигаться, перевязывали мне руку, давали прохладительное питье.
Едва забывшись сном, я просыпался с тем же ощущением, что и в доме у шлюза, - будто прошло очень много времени и возможность спасти Провиса упущена.
Около полуночи я встал с постели и бросился к Герберту в полной уверенности, что проспал круглые сутки и среда уже миновала.
Это было последнее, на что я, в своем волнении, оказался способен, - после этого я крепко уснул.
Когда я посмотрел в окно, утро среды только начиналось.
Мигающие огни на мостах побледнели, восходящее солнце было красное, как зарево над болотом.
|
