Ну? Что же было дальше? - У этой женщины, которую оправдали, был ребенок от Провиса, и Провис его очень, очень любил.
В тот самый вечер, когда ее соперница была задушена, женщина эта явилась к Провису и поклялась, что убьет ребенка (который был где-то у нее) и что он больше никогда его не увидит, а потом сразу исчезла... Ну вот, с самой трудной рукой мы покончили, теперь осталась только правая, а это уж пустяки.
Лучше я пока не буду зажигать лампу, хватит камина, - у меня рука тверже, когда я не так ясно вижу твои болячки... А все-таки, дорогой, по-моему, тебя лихорадит.
Что-то ты очень часто дышишь.
Возможно, Герберт.
И что же, она сдержала свою клятву? - Вот это и есть самое ужасное в жизни Провиса.
Да, она сдержала клятву.
То есть это он так говорит.
Ну, разумеется, мой дорогой, - удивленно сказал Герберт и снова в меня вгляделся.
Я все тебе рассказываю с его слов.
Других сведений у меня нет.
Да, конечно.
Что касается того, - продолжал Герберт, - дурно или хорошо он обращался с матерью своего ребенка, об этом Провис умолчал; но она лет пять делила с ним жалкое существование, о котором он нам здесь рассказывал, и, видимо, он жалел ее и не захотел погубить.
|
