Видно было, что она выдержала жестокую борьбу.
Она вся была избита и расцарапана, а в конце концов ее задушили.
Единственной, на кого могло пасть подозрение, была эта женщина, и мистер Джеггерс построил свою защиту главным образом на том, что она физически не способна была совершить такое убийство.
Можете быть уверены, - добавил Уэммик, тронув меня за рукав, - в то время он никогда не поминал о том, какие у нее сильные руки, не то что теперь.
Я рассказывал Уэммику, как в день званого обеда мистер Джеггерс заставил ее показать нам руки.) - Да, сэр, - продолжал Уэммик, - а тут как-то получилось, - чисто случайно, разумеется, - что со времени своего ареста эта женщина всегда была до того искусно одета, что производила впечатление куда более хрупкой, чем была на самом деле; в особенности рукава у нее, говорят, лежали таким манером, что руки казались совсем тонкими и слабыми.
На теле у нее обнаружили всего два-три синяка - у какой бродяжки их не бывает! - но руки с тыльной стороны были сильно поцарапаны, и стоял вопрос: что это, следы ногтей или нет? И вот мистер Джеггерс доказал, что она продиралась через заросли терновника, которые не доставали ей до лица, но не могли не поранить ее руки; и правда, в коже у нее нашли занозы, - они были представлены в суд в качестве вещественных доказательств, - да и кусты при осмотре оказались поломанными там, где через них пробирались, и на них нашли мелкие клочки от ее платья и кое-где пятнышки крови.
Но самый смелый его довод был вот какой.
В доказательство ее ревности делались ссылки на якобы обоснованное подозрение, будто в то время, когда произошло убийство, она в отместку этому человеку не помня себя умертвила их трехлетнего ребенка.
|
