Что я наделала! И так без конца, двадцать раз, пятьдесят раз - что она наделала! - Мисс Хэвишем, - сказал я, когда она затихла.
Пусть совесть вас не мучит из-за меня.
Но вот Эстелла - это другой разговор, и если вы в состоянии - пусть в самой малой мере - исправить тот вред, который вы ей причинили, убив в ней живую душу, лучше сделать это, чем целый век оплакивать прошедшее.
Да, да, я это знаю.
Но, Пип, голубчик ты мой! - Глубокое женское сострадание послышалось мне в этой непривычной ласке.
Голубчик ты мой! Поверь мне: вначале, когда она только ко мне попала, я хотела уберечь ее от моей горькой доли.
Вначале я ничего другого не хотела.
Что ж, - сказал я, - вполне возможно.
Но когда она стала подрастать и с каждым днем становилась все краше, я совершила дурное дело: я захваливала ее, задаривала, наставляла, вечно была при ней предостережением и наглядным примером и вот - украла у нее сердце и на место его вложила кусок льда.
Лучше было оставить ей живое сердце, - сказал я, не удержавшись, - пусть бы даже оно истекло кровью или разбилось.
|
